Виктор Булатов: «Когда шел в «Спартак», мне сказали: «Даже не думай — иди. Ты испытаешь футбольный оргазм»

15 января – за неделю до своего 46-летия – трехкратный чемпион России в составе «Спартака» вступил в должность главного тренера клуба ПФЛ «Чайка». В разговоре с корреспондентом еженедельника «Футбол» Виктор Булатов сравнил профессиональные качества игроков прошлого и настоящего, рассказал о своей адаптации к спартаковскому стилю и вспомнил, как получил щедрые премиальные за проигранный матч.

Виктор Булатов

Индивидуальный подход

— Еще до завершения игровой карьеры вы начали писать конспекты тренировок. Целенаправленно готовились к тренерской работе?

Да, так и есть. А в сентябре 2008-го я пришел в футбольный клуб «Ника» из КФК, где мы стали работать вдвоем с Валерием Николаевичем Глушаковым, который умер в минувшем году. Понятно, что условия там были не самые выдающиеся. Но это было не главное для меня. Главное было – почувствовать себя тренером, перелистнуть страницу окончательно, понять, что игрок – это в прошлом, очутиться по ту сторону баррикад.

— С тех пор прошло более девяти лет. Насколько велика оказалась разница между вашими ожиданиями и тем, с чем вы столкнулись?

Откровений по спортивной части не было. А вот административные проблемы – это да. Я пять лет работал во второй лиге. В Смоленске, например, у нас были, мягко говоря, не очень выгодные финансовые условия. Тренер должен был отвечать за все: от поисков дешевого питания до контроля функционирования клубного автобуса. Приходилось разрываться: и за себя работу делать, и за того работника, который не отвечал ожиданиям. К примеру, был случай, когда мы ехали на игру, и вдруг у автобуса открылся багажник и все сумки повылетали на дорогу. И таких бытовых моментов, с которыми во второй лиге приходится иметь дело тренеру, много. Трудно не столько работать с игроками, сколько решать подобные проблемы.

— Сегодня часто проводят градацию: тренер в первую очередь либо тактик, либо мотиватор.

— В идеале тренер должен быть и великолепным психологом, и отличным тактиком.

— Один из ваших бывших футболистов в «Торпедо» говорил, что вы как раз помешаны на тактике.

— Стараюсь досконально подходить к этому моменту. Каждую тренировку, где бы я ни работал, записывает видеооператор. Если что-то мне не понравилось, на следующий день я индивидуально стараюсь делать разбор именно по этой тренировке. Я постоянно работаю в таком режиме. Бывает, что с четырьмя или пятью футболистами приходится в индивидуальном порядке разбирать прошлую тренировку.

— Все нормально это воспринимают? Были такие, кому теория не нравится и кто хочет только с мячом бегать?

Я все-таки не сторонник долгих разборов. Есть российские тренеры, у которых, действительно, теоретические занятия длятся по полтора-два часа. У меня такого нет, я никогда не провожу теорию дольше часа, обычно минут 45 максимум. И когда преподносишь теорию каждому по отдельности, она всегда легче переносится. Больше нагрузки дает командная теория, именно в психологическом плане. Тем более если что-то высказываешь кому-то при всех, это многим не нравится.

— Если сравнить тренерскую работу во времена вашей игровой карьеры и сейчас – сегодня у тренера гораздо больше возможностей: статистика, гаджеты. Сейчас тренерам работать проще?

В этом плане – конечно. Есть, например, система Instat: после каждой игры приходит распечатка на каждого футболиста: кто сколько единоборств выиграл, сколько точных передач отдал и так далее. Фитнес-отчеты во второй лиге не приходили (это дороже), а вот именно технико-тактические действия мы получали. Пока я работал в таких командах, где финансово не было возможности какие-то супертехнологии внедрять, только самое необходимое. В идеале, конечно, хотелось бы располагать системой Catapult или Polar, где ты в режиме реального времени отслеживаешь физические показатели футболистов. У каждого игрока на теле крепится датчик, и ты на компьютере смотришь, кто на каком пульсе работает, кто как передвигается, кто сколько пробежал за тренировку. И дальше уже что-то регулируешь и варьируешь. Во многих командах Премьер-лиги это используется, но где я работал – не довелось.

Виктор Булатов

Кто не курит и не пьет

— Как-то вы назвали самым профессиональным игроком в вашей тренерской карьере Младена Кашчеллана. Почему?

— Да, удивил человек. Например, есть такой прибор – лактометр, он отслеживает уровень лактата и закисленность организма. Если лактат повышен, соответственно, тренировки надо снижать, а если показатель нормальный, можно поработать еще. У Младена был собственный лактометр, он чуть ли не каждый день с себя данные снимал. Это только один из примеров его отношения к делу.

— В ваши годы были такие, кто особенно следил за собой?

До такой степени – нет. Раньше если кто-то не пил и не курил –  уже считался суперпрофессионалом.

— А такие были?

Единицы. На моей памяти – Вова Корытько из «Терека». Редкий случай был. Больше не вспомню фамилий, но еще два-три человека было.

— Насколько строго вы сами сейчас следите за командной дисциплиной? К примеру, Хосеп Гвардиола запретил в «Манчестер Сити» сладкое, сексом разрешает заниматься только до полуночи.

Какие бы тренер рамки ни ставил, все равно он не может отследить свободное время футболистов. Поэтому единственное, что мы делаем на уровне второй лиги, – это меряем пульс, давление и вес каждым утром. Это мои основные критерии. К весу я всегда относился очень серьезно во всех командах. Излишки караются штрафами. Но в последнее время тема нарушения режима сходит на нет. Где бы я ни работал, с трудом вспомню, чтобы кто-то мог себе что-то такое позволить. Футболисты уже поняли, что их век короток, жизнь сейчас тяжелая, и если они будут выпивать, то ничего не заработают. Сегодня есть другие проблемы: гаджеты, соцсети, где они целыми сутками сидят. Алкоголь перестал быть злободневной темой.

— Тот же Гвардиола отключил на базе «Сити» интернет.

Я согласен с Гвардиолой, это правильно. Перед игрой должна быть концентрация. Отключал бы, но в последней моей команде («Торпедо». – Авт.) даже карантинов не было, поэтому было совсем не до этого.

Булатов Чайка

Кустурица, первый тренер и терапевт-спаситель

— Вы говорили, что футбол – это не просто спорт, а в первую очередь общение. Какие наиболее интересные знакомства вам подарила игра?

Многие. К примеру, в последние годы я часто играю за команду «Старко». Там познакомился со многими интересными артистами: Дмитрий Белоцерковский, Слава Хаит из «Квартета И», оперный певец Павел Иванов. Мы ездим в другие города, проводим футбольные матчи, после них — всегда концерты. Недавно играли два матча с правительством Московской области, и за нас играл Эмир Кустурица.

— Как он там оказался?

Насколько я знаю, он будет председателем спорткомитета чемпионата мира среди артистов. Мы сыграли с ним в одной команде и стали общаться. Он мой кумир, я фильмов 10 его посмотрел – в восторге был. Особенно запомнились «Андеграунд» и «Черная кошка, белый кот». Он немного закрытый человек, но все равно было интересно хотя бы  соприкоснуться с ним. Сделали с Эмиром фотографии на память.

— С артистами понятно, но все-таки один из самых главных людей в вашей карьере – это первый тренер?

Да, Владимир Михайлович Юлыгин сыграл большую роль в моей жизни. Мы с ним общались до последнего, он умер в прошлом году, ему 80 лет было. Из тех, с кем познакомился еще в юности, также до сих пор общаюсь с физиотерапевтом Виктором Борисовичем Сачко.

— Ваша же карьера без него могла закончиться, толком не начавшись?

В 1990 году в Астрахани получил травму мениска. Операцию делали там же и вырезали очень неудачно. Врачей даже не предупредили, что я спортсмен, футболист, – просто положили на койку и бросили. Резали старым дедовским способом – сделали так, лишь бы я ходил. Шов остался на полколена. Оно стало опухать… Тяжелый момент был, я полгода не мог играть в футбол, думал, уже не вернусь на поле. И лишь благодаря Виктору Борисовичу Сачко и его восстанавливающим упражнениям через полгода я начал тренироваться, потом стал выходить на замены и все-таки вернулся. Хоть как-то карьера сложилась.

— Ничего себе «как-то»! А как все начиналось?

Простой спецкласс, футбольный клуб «Восход» обычного района города Челябинска. Каждый год мы – иногда одни, иногда вместе с основной спортивной школой города под названием «Сигнал» – выезжали на три-четыре турнира в разные города страны. И вот на одном из них меня заметил Юлыгин и пригласил в московский интернат. Это было в 1989 году, мне было 16 лет.

— У вас были футбольные кумиры в детстве?

Многие из нашего класса болели за «Спартак». Конечно, кумирами были Черенков, Гаврилов, Дасаев, Шавло – да вся команда. Тогда заграничного футбола по телевизору попросту не было. Мы только слышали, что есть такой Марадона, а раньше был Пеле… Только когда «Спартак» играл в еврокубках, была возможность увидеть иностранных игроков. А так нам вполне хватало своих. Тогда чемпионат СССР был сильный.

— Вы ведь застали Гаврилова, когда он еще играл?

— Только как ветерана. Его видение, понимание футбола, качество исполнения – просто идеальное, как в учебниках. Это невозможно натренировать. Таким надо родиться. Это Божий дар.

Виктор Булатов

Мимо Бескова – в Болгарию

Куда вы попали после интерната?

«Звезда», команда второй Московской лиги. Сыграл там несколько матчей под руководством Сергея Петренко, а потом поехал в астраханский «Волгарь» – опять к Владимиру Юлыгину. Там провел два с половиной года.

— После чего сезон отыграли в мини-футболе. А как же Бесков и «Асмарал»? Вас же и туда приглашали.

Да, в декабре мы были на сборах в «Асмарале». Бесков сказал: «Приезжай в январе, дальше доказывай». Но на тот момент у меня были определенные семейные обстоятельства, и я решил остаться в Челябинске.

— Бескова каким запомнили?

— С нами он свой тренерский дар тогда особо не проявлял, так как это был селекционный сбор и он просто нас просматривал. Но все равно чувствовалось – глыба! В тех моментах, когда он пробовал нам что-то объяснять, чувствовалось, что предмет знает досконально. Когда за руку водил, объяснял, как ты должен располагаться, куда лицом, как ставить опорную ногу, я понял, что это другой уровень.

— Опыт с мини-футболом был успешным, но вы внезапно очутились в Болгарии.

Да, мы заняли третье место с мини-футбольным «Фениксом», но в голове все равно сидела мысль, что это все временно. Так получилось, что летом мой тренер Юлыгин поехал в Болгарию: его зять работал там в компании, которая основывала команду «Димитровград» для третьего болгарского дивизиона. Он предложил Владимиру Михайловичу с ней поработать. В итоге Юлыгин позвал туда меня и еще одного российского футболиста, которого уже нет в живых (Владимира Рафаенко. – Прим. автора). Изначально мы должны были поехать втроем, но так получилось, что они присоединились только зимой, а первые полгода я провел там один.

— Вы как-то упомянули, что у большинства местных игроков была зарплата порядка 100 долларов, а вы получали 800. Серьезно?

— Да, было такое. Думаю, что местные об этом не знали. Юлыгин нам выбил такие условия, я же говорю: его зять работал в той компании.

Автобусный евротур и взлет на «Крыльях»

— Что заставило вас вернуться в Россию?

— В 1994 году Юлыгина позвали в «Динамо» Ставрополь, и он меня забрал. Из третьего болгарского дивизиона я сразу попал в Премьер-лигу и с ходу оказался в основном составе. Команда шла на последнем месте. Мы доиграли второй круг, для меня он сложился более-менее удачно: 13 игр сыграл, забил 3 мяча. Это стало ступенькой в «Крылья Советов». Но финансовые проблемы присутствовали. Памятная история – как мы за время сборов проехали на автобусе 11 с половиной суток.

— Полторы недели?!

— Поехали на стареньком «Рено», который больше 80 км/ч не мог разогнаться. Мы отправились из Ставрополя в Грецию, под Салоники, — это трое с половиной суток. Там неделю потренировались. Потом из-под Салоников поехали под Кельн, причем с заездом на Украину – надо было забрать игрока. Опять трое с половиной суток. Неделю потренировались под Кельном и оттуда – опять в Ставрополь. Проехали много стран, много границ… Когда границы проезжаешь, еще стоишь в автобусе часов по 6–8: с одной стороны, с другой стороны проехать таможенный контроль… У нас были дощечки и матрасы – спали в два яруса.

— Как все это перенесли?

Тогда было как: «Если партия сказала «Надо!», комсомол ответил «Есть!». Хотя у нас было много по тем временам известных футболистов: Заздравных Валера, Груничев Сергей, Чесноков Сергей, вратарь Анатолий Пата. Для Ставрополя они были как боги! И все – в этом автобусе. Плюс президент клуба Лацельников и главный тренер Стукалов.

— После такого над переходом в «Крылья Советов», наверное, долго не думали.

Опять же дело случая. Шел март 1995-го, до чемпионата оставалось недели три, когда мне позвонил наш бывший игрок Владислав Матвиенко. Оказалось, что самарцы искали футболиста «под нападающего». Влад сказал тренеру «крылышек» Александру Аверьянову: «Есть в Ставрополе человек, который может эту позицию закрыть». Затем позвонил мне и предложил: «Надо сыграть один тайм. Приезжай в Москву». Я, будучи на контракте, никому ни слова не сказал, вылетел в Москву и сыграл тайм за «Крылья». Аверьянову я понравился, и уже на следующий день я летел в Египет на сборы с командой.

— Какие эмоции оставил у вас этап в «Крыльях Советов»?

1995 год был очень тяжелый. Потому что полноценные сборы я не прошел, даже потом надорвал сердечко. Специально ездил в санаторий в Кисловодск. Постепенно здоровье восстановил, и 1996–1997 годы в «Крыльях», пожалуй, стали для меня самыми лучшими. Коллектив хороший сложился. Мы занимали 9-е и 7-е места — для  клуба в то время это был огромный успех. Народу ходило по 44 тысячи!

— Ого!

— В Самаре футбол всегда любили, и тогда был пик популярности. Мы дома обыгрывали грандов – ЦСКА, «Локомотив». У нас был коллектив, мы были им и на поле, и вне его. Никакого негатива, все как одна единая семья. Тактика была, конечно, не спартаковская, так скажем. Но тренер исходил из состава. Возможно, мы играли в несколько упрощенный футбол, зато он приносил результат.

Виктор Булатов

Тарханов убедил, Мутко простил

— Когда вы переходили в «Торпедо», вы же перед этим практически договорились с «Зенитом»? У вас уже был контракт подписан?

Да. Анатолий Федорович Бышовец после хорошего сезона в Самаре позвонил и сказал: хочу видеть тебя в «Зените». Виталий Мутко был тогда президентом клуба. Я прилетел в Питер, подписал контракт. Как раз тем вечером был банкет в «Астории». Команде «Зенит» меня уже представили как их футболиста. Потом так получилось, что уехал в Москву. Вдруг позвонил Александр Тарханов. Мы с ним встретились, и он убедил меня пойти именно в «Торпедо».

— Чем он заставил вас изменить решение?

— Тем, что Тарханов проповедует техничный футбол. Та игра, которую он ставил, – она была мне близка. А еще тем, что он брал тренером по физической подготовке того самого Виктора Сачко.

— С Мутко потом пришлось объясняться?

Я звонил ему тогда, извинялся. Мы специально потом встречались с ним. Объяснил ему ситуацию. Он меня простил, порвал тот контракт. Мог бы дисквалифицировать, но не стал.

— Не пожалели, что выбрали «Торпедо»?

Конечно, нет. Полгода с Александром Тархановым дали мне существенный прогресс в плане техники. Можно сказать, при нем я подготовил себя для «Спартака». В Самаре мы играли в другой футбол, был совсем другой процесс. В «Торпедо» я сам чувствовал, что сделал большой шаг вперед. Я стал и лучшим бомбардиром, и лучшим ассистентом команды. Оттуда Романцев и взял меня в «Спартак».

— В «Торпедо» с вами работал еще и Валентин Иванов. Жесткий тренер.

— Да, у Козьмича был другой подход. Особенно всех доставала его любовь к упражнению «лягушка». В итоге мы подошли с группой ребят и попросили отменить его. Что удивительно, он пошел нам навстречу.

— То есть он не был таким уж тираном?

Он уже был в возрасте. Думаю, лет двадцать назад о таком и речи не могло быть. Я, кстати, много упражнений у него почерпнул, некоторые нюансы по игре. У него был немного другой футбол по сравнению с Тархановым: более вертикальный, больше длинных передач.

Булатов Спартак

Новое амплуа

— Большинство болельщиков «Спартака» запомнили вас как опорника, игрока оборонительного плана. А ведь перед этим вы играли ближе к атаке. Когда переходили в «Спартак», не обсуждали с Романцевым, кем он вас видит?

Нет. В «Спартаке» так заведено было, что Романцев вообще не общался. Ты приходишь, здороваешься, и все. И сразу на тренировку. Там и речи о таком не могло быть. Куда тебя поставят, ты там и играешь. Спасибо, что играешь вообще.

— В таком положении находились все игроки?

Для всех нас Романцев был царь и бог. Он был и главный тренер, и президент клуба. Мог любого за одну минуту убрать из команды. Поэтому там каких-то разглагольствований, где и что ты хочешь, – даже мысли не было.

— Зарплату хотя бы обсуждали, когда переходили?

Зарплату обсуждали, но подписывали белый листок. Ничего официального не было, все на честном слове держалось. Платили чуть меньше, чем обещали. Какой-то налог придумывали. Но это мелочь.

— Вы говорили, что часть своей индивидуальности и креативности вы в «Спартаке» потеряли…

Первые полгода я играл переднего защитника. Понятно, что здесь твои индивидуальные качества уже не так нужны. Нужно просто принять и отдать, начать атаку. Там уже без тебя другие будут проявлять индивидуальность. Плюс в «Спартаке» принципы игры были совсем иные, чем в остальных моих клубах: отдал, открылся, отдал, открылся. В основном все игралось в одно-два касания. Наверное, целый год у меня ушел на то, чтобы поломать мой привычный стиль. Романцев на тренировках делал мне много замечаний, что я передерживаю мяч. Но к 2000 году я понял эту спартаковскую игру, стал чувствовать себя в ней органично.

— Зато в 2000 году вас признали лучшим опорным полузащитником страны.

Наверное, по природе я больше опорный. Потому что взрывной скорости у меня не было. Это я и раньше понимал. Просто «Крылья» и «Торпедо» – команды пониже уровнем. А когда выше уровень, чтобы играть впереди, надо быть взрывным, еще ярче себя проявлять. Сумасшедшей скорости или удара не было, поэтому опорный – более близкая для меня позиция. Я был достаточно техничный для спартаковской игры футболист, и мне хватало здоровья, чтобы делать большой объем работы – то, что для «Спартака» и было надо: подчищать за теми, кто находился в атаке.

— В итоге можно сказать, что у Романцева вы тоже много чему научились?

Романцев – это продолжатель идеи Бескова: наш футбол немного отстает в индивидуальных качествах, поэтому ставка делается на пас. Передача ставится во главу угла. Пас в удобную ногу; до приема мяча увидеть, куда партнер открывается; дать в одно касание на ход удобно партнеру; прочитать на два шага вперед, как будет комбинация развиваться; оказаться в нужном месте в нужное время; читать игру. Такую игру ставил Романцев. Когда ты ее понимаешь, ты получаешь удовольствие. Когда я шел в «Спартак», советовался с Юлыгиным – он сразу сказал: «Даже не думай – иди. Ты испытаешь футбольный оргазм».

—  Так и случилось?

— Да! Удовольствие получал от игры большое.

Булатов и Семак

В лучах красно-белого заката

— Когда вы пришли в «Спартак», насколько была нормальной обстановка в клубе? Были ли предпосылки того, что скоро «Спартак» окажется в кризисе?

Предпосылки были. В принципе, все три года прошли на ура: мы три раза стали чемпионами. Но когда я уходил в 2001 году, я был уверен, что это последний год чемпионства. Прежде всего потому, что у «Спартака» тогда не было такого мощного финансового спонсора, каким впоследствии стал «ЛУКОЙЛ». «Спартак» был самоокупаемый, там был «Уренгойгазпром», еще какие-то мелкие спонсоры… Мы и получали мало по меркам чемпионов. Романцев нам всегда говорил: «Вы здесь не заработаете, можете заработать, только уехав». Нам надо было сделать себе имя здесь и уехать в Европу, как уезжали некоторые спартаковцы.

А другие клубы в это время все-таки росли финансово: поднимались ЦСКА, «Локомотив». Уже в то время у них зарплаты были в два, а то и в три раза больше, чем у нас. Начали появляться легионеры. И даже для российских футболистов «Спартак» перестал быть тем суперклубом, в который надо идти по любому зову. Они стали выбирать, и зачастую выбирали уже не «Спартак». В какой-то момент, я допускаю, что и Романцев стал уставать. Он и сам этого не скрывал. На него невероятная нагрузка выпадала. Он был тренером «Спартака», президентом «Спартака», еще и главным тренером сборной. Невероятно, как он все это выдерживал.

— Титов как-то сказал, что вы превращаетесь в разъяренного монстра, если вас довести. Вы ответили, что до Ковтуна и Хлестова вам далеко.

Хлестов в монстра никогда не превращался. Если Юра Ковтун – убийца с детским лицом, то Хлестов – убийца без эмоций. Просто сами по себе физические качества у него такие, что он очень жестко себя в единоборствах ставит. В этом плане, наверно, он был один из лучших в команде. Если не лучший. До сих пор, кстати, за деньги играет на КФК по области.

— Вам доводилось противостоять многим европейским грандам. Кто особенно запомнился?

Как личность Эффенберг. На нем держалась тогда «Бавария». Видно было, что он ее ментальный символ. Ривалдо понравился, Фигу, Рауль. Анри, конечно.

—  Матч с «Арсеналом» считаете лучшим в карьере?

Самый памятный, наверное. Ну, еще со сборной Бразилии, конечно. Хотя и проиграли 1:5, но все равно сыграть с Бразилией дорогого стоит. Мы в Форталезе играли – полный стадион, под 80 тысяч.

Булатов и Эффенберг

В гостях у Путина и Кадырова

—  Были случаи, что вы пропускали президентские приемы, но один раз ведь все-таки попали?

Да, со «Спартаком» попал. Путин тогда только начинал – 2000 год был. В то время «Спартак» был успешным брендом, и Владимир Владимирович решил нас поздравить с очередным чемпионством. Приятное впечатление произвел. Не показное. Так по-человечески с ним мы хорошо пообщались. Интересовался, чем после карьеры будем заниматься.

— Работу предлагал?

Нет. Тогда у него не было предложений. Какие-то житейские проблемы там обсуждались.

— Еще с одним политическим деятелем вы успели познакомиться в Грозном.

— Когда ты в 32 года уже объективно не ждешь ничего, доигрываешь и с командой из первой лиги завоевываешь Кубок России — это непередаваемые эмоции. Это счастье.

— В клубе кто-нибудь ожидал такого результата?

 Думаю, нет. Никто не ожидал. Никто и задачи не ставил. Как-то это все спонтанно получилось. Сложился коллектив, в каких-то матчах на нашей стороне было везение, где-то направила тренерская рука.

— Праздновали бурно?

Бурно. Банкет был в центре Москвы, с артистами. По-моему, в «Праге». Премиальные очень хорошие были. Все остались довольны.

— Хотя бы порядок суммы назовете?

Нет, не скажу. Но для меня два года в Грозном в финансовом плане оказались самыми удачными. Рамзан Кадыров не скупился, щедро нас одаривал и в чемпионате, и тем более в Кубке. Потом еще и в Кубке УЕФА продолжал. Мы даже прошли первый этап, обыграв «Лех» в двух матчах. Достойно играли и с «Базелем».

— Кадыров искренне любит футбол?

Да. Сам играет. Недавно вот ездили вместе на матч ветеранов, в одной команде играли против ветеранов сборной Италии.

— В раздевалку часто заходил?

Да. Помню, играем с «Сатурном» в Москве. 2:3 проигрываем. Валентин Иванов судил игру – там три спорных момента, и Иванов взял сторону «Сатурна». Кадыров зашел, говорит: «Ребята, молодцы». По его мнению, судья был неправ. Всех повел в ресторан, раздавал там щедрые премиальные за проигранный матч. Даже когда вылетели из высшей лиги, он заверил: «Ребята, я вам все до копейки отдам». Никто никогда не мог сказать, что в «Тереке» не платят.

Виктор Булатов

От Астаны до Хабаровска

— Зачем вы поехали играть в Казахстан в 2007-м?

Просто в очередной раз окунуться в атмосферу Лиги чемпионов. Пускай это была для нас квалификация, но все равно звучал гимн Лиги чемпионов. Было приятно. Мы вошли в историю Казахстана: в первый раз казахстанский клуб прошел первый раунд Лиги чемпионов. Мы обыграли «Рустави» и вышли во второй раунд, где играли с «Русенборгом». Тоже памятные встречи. Летали в Норвегию. Других приятных воспоминаний в той команде было мало.

— Вы рассказывали, что некоторые игроки там чуть ли не в разборках участвовали. С битами приезжали.

В машинах у казахстанских футболистов, которые были с юга, были и пистолеты.  Они немного отличаются от северных казахов. Более безбашенные, с какими-то преступными наклонностями.

— Это как-то отражалось на команде?

Внутри коллектива – нет, проблем не было. Просто существовали различия между южными и северными казахами.

— На закате карьеры вы оказались в Хабаровске и встретились с отцом, которого не видели десятки лет. Как так вышло?

В 1978 году, когда мне было шесть лет, родители развелись, и отец уехал из Челябинска в Хабаровск. В следующий раз мы встретились через 22 года в Москве, когда я играл в «Спартаке». Два раза он приезжал. И потом, когда я уже заканчивал в Казахстане, зимой позвонил Александр Корешков и пригласил в «СКА-Энергию». Говорил, что я буду играющим тренером. Хотел, чтобы я ему помогал.

— А в итоге?

В итоге я так и не понял роль играющего тренера. Ты или игрок, или тренер. Я оставался игроком. Зато удалось побыть рядом с отцом в последний год его жизни.

Текст: Антон Муша
Фото:
официальный сайт ФК «Чайка», Сергей Дроняев

Поделиться:

Антон Муша

Choose Life. Choose Action. Choose Football

Футбол утром в вашей почте

Утренняя рассылка ftbl.ru - всё, что важно знать с утра

 

Загрузка...

Добавить комментарий

Войти с помощью: