Сергей Парейко: «Сидим в середине автобуса, стекла разбиты, камни летят… После такого никакие фанаты уже не страшны»

Российский футбол начала нулевых – это большие проблемы и столь же серьезные амбиции. Сергей Парейко на себе испытал, каково это — играть в высшем дивизионе без зарплаты, зато участвовать в «Матче звезд» россиян против легионеров. Один из самых опытных вратарей стартовавшего турнира ФНЛ рассказал еженедельнику «Футбол» о жизни после развала СССР, итальянской Серии D и сибирских морозах.

Сергей Парейко

За сборную Эстонии Сергей Парейко провел 139 матчей. //Reuters

Играть как Нойер

— Кто из вратарей чемпионата мира вас удивил?

— Думаю, лучшие вратари – Нойер и Жулио Сезар. А открытия — вратарь Коста-Рики Кейлор Навас, который пропустил лишь два гола, плюс мексиканец Гильермо Очоа. Ну и Тим Ховард показал, что он в хорошей форме вне зависимости от возраста и является очень важной частью команды.

— Главный тренер «Волги» Андрей Талалаев действительно рекомендует вратарям играть в стиле Мануэля Нойера, чуть ли не последнего защитника?

— Это вообще современные требования к вратарю. Я столкнулся с ними еще в Польше, где вратарь был отправным пунктом атак, делал много передач. Для меня это не новшество, а плюс. Лишнее выбивание мяча — лишняя борьба для футболистов, которая может обернуться потерей.

— Какие у «Волги» задачи на этот сезон?

— У нас очень молодая команда, которая еще строится. За один день это не делается. Поэтому задача – как можно выше быть в турнирной таблице, постараться подняться в Премьер-лигу. Если не получится сейчас, то уже в следующем сезоне добиться этой цели.

Грязное дело

— Вы родились в русско-белорусской семье в Таллине. Кем вас воспитывали: русским, белорусом, эстонцем?

— Во время Советского Союза не было таких отличий. И у нас была нормальная советская семья со своими устоями, жизненным циклом. Была одна страна, просто мама и папа родились в одной ее части, а жили в другой. У мамы был выбор — Псков или Таллин, у папы уже были родственники здесь. Условия оплаты труда были выше, чем в Минске, поэтому решили переехать.

— Сталкивались с русофобскими настроениями?

— На себе я этого не ощущал, но в каких-то отраслях, наверное, да, это существует. Политика вообще не мое дело. Запреты русских школ начались только в последние два-три года. Мой сын пошел в русскую школу, пока проблем нет. Те, кто родились в Эстонии, по идее, должны стремиться учить эстонский язык. Да и со школами такой политический вопрос. Они просто переводятся на другие рельсы.

— Можете представить себя в политике?

— Вообще нет. Это очень грязное дело. Сколько смотрю и читаю: у людей было одно мнение, потом другое, новая партия. Должны же быть какие-то принципы и устои. Да, где-то нужно подстраиваться, идти на компромиссы, но не кардинально менять взгляды.

Политика — очень грязное дело

— Детско-юношеский футбол Эстонии – это «совок» или уже Европа?

— Сейчас все выстрагивается по европейским стандартам, много зарубежных тренеров приезжают. Иногда даже бывает переизбыток школ, которые набирают детей, просто чтобы получить пособия. В Советском Союзе город делился на пять районов, в каждом была школа, куда ходили дети. Человек 20-22 в каждом районе. Выезжали на турниры по районам, по Эстонии. Там нас просматривали команды мастеров. Была хорошая основа: мы знали, куда можем выйти, клубы понимали, где черпать кадры. Сейчас эта часть надломлена. Зато чуть ли не любой человек может создать свою школу. В зависимости от количества детей, будут зависеть пособия на них. Есть, конечно, большие школы с технической базой. Эстонский футбольный союз много внимания уделяет полям. Но нужна программа, чтобы была конкуренция.

— Где встретили развал СССР?

— Был в деревне у бабушки. Лето подходило к концу, а до этого мы последний раз ездили от Советского Союза на турнир в Шотландию. В то время уже пошли какие-то процессы, все завертелось. Я был вроде взрослый, но сути не понимал. Вроде большая страна, а кто-то куда-то захотел. Одна республика объявила себя независимой, вторая. Глядя на родителей, начал ощущать, что происходит что-то не то. Слава богу, нас не коснулись межнациональные конфликты, как было в Вильнюсе, Азербайджане. Хотя в Старом городе были грузовики, шины, но не стреляли автоматы. После этого появилась свободная республика, потом своя валюта. Момент тяжелый, работы почти не было. Деньги обесценивались в одночасье, сегодня одна цена, а завтра уже другая.

— Не задумывались, чтобы найти работу вне футбола?

— Да я был не таким взрослым, 14-15 лет. Знал, что буду играть, а потом появились первые деньги, контракт, зарплата — шел по такой лестнице. Может, если бы после какого-то шага не было следующего, мог бы и закончить с футболом. Так случилось у моего брата. Он играл в гандбол на хорошем уровне, чемпион Эстонии. Но в 93-94-х годах финансирования почти не было. Встал выбор: техникум или прорываться через сито независимости. Он выбрал техникум.

— Если бы вы сделали такой же выбор, кем бы вы сейчас были?

— Сложно сказать. Даже родители удивлялись, как я любил футбол. Причем даже футбольных традиций особых в семье не было. Единственное, папа болел за минское «Динамо». Мне это передалось. Тем более много футболистов из Минска игралив сборной СССР. Помню 86-й год, матч с Венгрией, когда 6:0 выиграли. Алейников на какой-то там секунде забил сумасшедший гол.

Сергей Парейко, Волга

В чемпионате России Парейко провел 13 лет. //Сергей Дроняев

Бомбардир

— Правда ли, что вы дебютировали чуть ли не в 15 лет?

— Так и случилось, форс-мажор. Я играл за команду первой лиги, были параллельно разные турниры. Но у команды мастеров сломался вратарь, и меня пригласили. Да, мне было 15-16 лет, но матч перед глазами до сих пор: поехали на выезд, серьезный соперник, но мы выиграли 4:0. Сразу «сухарь»! Удалось в паре моментов спасти команду, эмоциональный заряд, совсем другие ожидания.

— Считается, что вратари — немного не в себе люди. Добровольно встать, чтобы в тебя били тяжелым предметом.

— Легко ставить клеймо. В любой линии можно найти человека и сказать, что он ненормальный: «А этот часто головой бьет по мячу!» Все это стереотипы. Причем я в детстве играл нападающего, в «Кожаных мячах» был каким-то там бомбардиром. Но желание играть в воротах не покидало. Наверное, именно такое принято называть мечтой.

— На кого равнялись?

— На Петера Шмейхеля — на протяжении многих лет. Мощный такой, не сказать, чтобы выглядел резким, но в нужный момент проявлял чудо-реакцию. И был даже больше, чем полкоманды. Многие говорили, что Петер в тот момент имел огромный вес в «Манчестер Юнайтед». Я смотрел, как он передвигается, чувствует себя, и я видел его желание, характер, волю к победе вне зависимости от результата.

— Шмейхелю доводилось и голы забивать.

— Мне тоже, но это скорее это курьезный гол. Играли в Таллине квалификацию Лиги чемпионов, ну, я сильно выбил мяч от своих ворот. Поле там 100 на 68 метров, ветер, и мяч начал опускаться прямо на линию «шестнадцати». Вратарь с защитником просто не разобрались, столкнулись, а мяч в воротах. Записали, что автогол, типа мяч попал в колено защитнику. Обидно, конечно, я смотрел повтор – все чисто было. Но теперь я считаю, что мой гол еще впереди.

Камни преткновения

— Совсем молодым вы уехали в Италию. Серия D — это правда стадионы на фермах?

— Что вы, симпатичные, ухоженные стадиончики тысяч на восемь-десять. Поля в идеальном состоянии, особенно летом. На огородах мы ни одного матча не провели, разве что зимой.

— Что за зверь – «Казале»?

— Понимаете, в жизни бывают такие случаи. У президента «Таллина» был партнер итальянец, который имел связи в футболе. Он предложил съездить в этот клуб. После этого встал вопрос, как меня заявлять. Я был не из страны Европейского союза, а там вроде бы мог играть лишь один такой легионер. Заявлять меня как футболиста – это сумасшедшие налоги. Так что меня этот президент оформил к себе в семью чуть ли не в качестве рабочего. Команда была полупрофессиональной, хотя зарплату получали все. Да и лишь четыре человека подрабатывали по утрам, в основном где-то бумажными делами занимались.

Приехал я туда и сразу на тренировке повредил колено. Рентген ничего не показывал, только через два месяца выявили мениск. Операция, полгода восстанавливался. Потом в конце мая сыграл три-четыре товарищеских матча и остался. Следующий год более удачно сложился. Другой вратарь, опытный, начинал сезон, но в седьмом туре сломался. И я встал в ворота, у нас пошло. В итоге выиграли Кубок Италии среди любителей. А там все серьезно — девять зон, в каждой по 20 команд, то есть 180 клубов. Начали поступать предложения из команд Серии B. Но так как я иностранец, предлагали то фиктивный брак, то еще чего. Я так мог перейти в «Кьево», но для себя решил: если человек нужен, не будут искать обходные пути. Решил идти спортивной дорогой.

— Как празднуют в Италии завоевание такого Кубка? Чемпионский автобус, все дела?

— Кричали, конечно. В городе сорок тысяч населения, две-три тысячи были на площади, эмоции! В Эстонии я тоже выигрывал, но тут другая атмосфера, несмотря на полулюбительский уровень. Играли против очень хороших команд. Даже у нас были футболисты из СерийА, В, которые решили на закате карьеры поиграть ближе к дому. Финалы проводили под Римом. Болельщики сумасшедшие! Впервые я столкнулся с тем, что кидались камнями во время матча. После игры бегом в автобус под этим градом. Едем, полицейские вроде рядом, а болельщики на скутерах: бросил камень и во двор спрятался. Мы сидели в середине автобуса, стекла разбиты. Для меня, молодого парня, это был стресс, но хороший опыт. Потом я уже спокойно воспринимал выходки фанатов.

— Это в Италии вы стали одеваться модно, да так, что выиграли титул «Самый стильный футболист Эстонии-2011»?

— Да нет, у нас в семье было так заведено, что нужно выглядеть опрятно. Просто отпечаток наложила сама культура. В Союзе было как: что мама купила, то и носи. А итальянцы, наверное, во главе моды. Они показывают, что не только женщины, но и мужчины могут одеваться стильно.

— Если даже в Серии D было хорошо, почему вы вернулись в Эстонию?

— Два года я пробыл в Италии: один восстанавливался, другой играл. Встал выбор, что делать дальше. Мне уже 21-22 года. Чем дольше я бы там оставался, тем меньше шансов куда-то уехать. Меня звали в клубы того же уровня, но зачем менять шило на мыло? И тут «Левадия». А я знал, что клуб играет в европейских кубках, плюс зимой выезжали на Кубок Содружества. Больше шансов было показать себя. Считаю, сделал правильный шаг. Оставаться в Серии D смысла не было.

— Кубок Содружества в последние годы совсем зачах. Болельщики не ходят, да и никто особо не рвется играть.

— В наше время был ажиотаж. Клубы строили планы, начиная от Содружества. Это был большой рынок. Не так много было агентов, функционеры приезжали на игры и вели диалоги один на один. Много примеров, что из рижского «Сконто» ребята перебирались в Россию, из Эстонии, Литвы, Украины. Плюс дерби «Динамо» Киев — «Спартак», куда шли болельщики. Турнир был на слуху. Потом появились реплики, что неудачное время, он вклинивается в сборы. С каждым годом все больше было негатива, так турнир и угас.



Парейко приехал в Россию уже в качестве вратаря сборной. //ERR Sport

Безденежье

— Так из «Левадии» вы пришли в «Ротор», который как раз начал падение в финансовую яму. Вам ничего об этом не сказали?

— Для меня тогда это было не так важно. Первостепенная задача — расти как вратарю. Я уезжал из Таллина в хороший клуб, а деньги, которые предложили, вообще казались заоблачными. Проблемы начались уже потом.

— Считается, что футболисты не бедствуют. Были моменты, когда приходилось экономить?

— Ну как экономить, приходилось звонить родителям и просить положить денег на карточку. 2003 год… Помню, у меня как раз супруга забеременела. Деньги не платили сумасшедшее количество времени. Поэтому месяц-полтора нам родители помогали.

— Что в таких случаях говорят руководители?

— Каждый человек пытается обнадежить, чтобы спортивный дух оставался. Большинство говорили: «Вот-вот все будет». По мне, лучше бы сказали правду. Она тяжелее, но ты морально готов, а не слушаешь обещания. Так утрачивается доверие к людям, которые это говорят.

— Какую мотивацию находят игроки?

— Каждый ищет в себе те вещи, которые заставляют приходить и тренироваться. Хотя футболисты вправе, если не платят, просто не выйти на поле. Футбол — это контактная мужская игра, где любая травма может поставить крест на карьере. Перед игрой нам капитан говорил: «Или мы все вместе идем, или вместе не идем». Разброда в коллективе не было. За мою карьеру всегда приходили к компромиссу, как бы тяжело ни было. Когда-нибудь, может, нам воздастся за вложенные труды и силы.

— Самый запоминающийся матч за «Ротор»?

— Дебют против «Торпедо». Они были на ходу, разница последних игр 16-1, что ли, у них Вязьмикин в нападении. Мы были ближе к подвалу. Сыграли 1:1, причем мы вели, потом удалили нашего игрока, и почти весь второй тайм «Торпедо» атаковало. Пришлось выручать, где-то со мной было везение.

— Стадион в Волгограде впечатлил?

— Конечно! Когда приходят по 20-25 тысяч, да еще трибуну полностью не открывали. Валера Есипов и Альберт Борзенков рассказывали, что на европейские кубки приходило по 40 тысяч и билетов было не достать, люди сидели в проходе. Да, бывал свист, но атмосфера была сумасшедшая. Тут я впервые увидел, как болеет столько людей.

— Помните матч за сборную легионеров в 2003 году?

— Меня же вызвали на замену вроде бы Ковалевски из «Спартака», который получил травму. Виктор Прокопенко и Тарханов были тренерами. Собрались, а мне было немножко не по себе: люди играют в «Спартаке», «Локомотиве», а тут я. Но была веселая, непринужденная атмосфера. Тогда вообще матч должен был проходить в более легком формате, а получилось 5:2. Хотели сыграть вничью, никто не собирался напрягаться, играли процентов на пятьдесят от возможностей. Кому нужны травмы в таких играх.

Сибирские морозы

— Почему вы ушли из «Ротора» в «Томь»?

— Своеобразный отрезок в жизни был. Контракт в «Роторе» закончился, было желание выступать на хорошем уровне. В первой лиге решил не оставаться. Позвонили из «Шинника», и в декабре я подписал контракт и поехал на сборы. А это тот самый 2003 год, зарплату чуть ли не в марте платили. Скоро Новый год, супруга беременна, денег практически не было. Речь шла даже о том, чтобы продавать квартиру в Таллине — хоть на что-то жить. Поэтому я попросил руководителей «Шинника» дать хоть какую-то первую зарплату. А зимой в средних клубах Премьер-лиги деньги получить было нереально. Бюджет только утверждается, праздники закончились, лишь к марту появляются первые деньги. Звоню человеку, который мне помогал: «Такая ситуация. Нужен клуб, где есть возможность получить хоть какие-то подъемные». Он говорит, что на горизонте есть Томск. И я сижу дома: у меня в одной руке билет в Турцию на сбор с «Шинником», в другой — в Томск через Москву. Я попросил телефон Бориса Стукалова, который тогда работал в Томске. Поинтересовался, действительно ли я нужен команде. Он ответил: «Приезжай, мы в тебе нуждаемся». Я поехал в Томск, но теперь нужно было мирно разойтись с «Шинником». Ситуация с моей стороны и правда немного некрасивая была, но я их предупредил, что почти год без денег. Дело даже до КДК хотели довести, но в последний момент все уладили.

— Сколько раз замерзли в Томске?

— Я, в принципе, мороза не боюсь, но играли при минус 18, это так написали в протоколе. Было не очень, хотя сейчас есть современные вещи, которые согревают, даже полностью подогрев подошвы. Это ведь самое страшное, если ноги замерзнут. Тут уже ни мяча не чувствуешь, ничего, скорей бы это безобразие закончилось.



Новый год, супруга беременна, денег практически нет



— Самый морозостойкий легионер?

— Бранислав Крунич, Хрвойе Вейич много сыграл за «Томь». Достаточно было особо неприхотливых игроков, исключая Дайсукэ Мацуи. Он приехал летом, показывал одну игру, а ударили морозы, и шарик сдулся. Зато вокруг него очень много прессы оказалось, что удивительно. Японцы приезжали, снимали сюжеты. У нас российское телевидение было за счастье, а тут на каждом матче корреспонденты.

— Как относитесь к недовольству томичей, что «Газпром» добывает сибирские нефть и газ, а поддерживает «Зенит»?

— Никаких вопросов, это вполне логично и нормально. Если недра находятся на какой-то территории, часть вырученных средств должна возвращаться. А все перекачивается в Москву и Питер, тут остаются крохи. Надо понимать, что футбол -дорогое удовольствие, а в Томске он на хорошем уровне. Региональная поддержка госкорпораций должна быть, чтобы была сильная команда. Возможно, кому-то этого не хочется. Географические расстояния, перелеты, смена поясов. Томск достаточно удален от европейской части. Многие московские команды всегда за то, чтобы не перелетать за Уральские горы. Но тем и хорош футбол, что есть такие самобытные команды. И болельщики ходили по 10-15 тысяч. В Сибири может быть хороший, современный футбол. Единственное, чего не хватает — стадиона, чтобы люди сидели не на ветру.



Игроки «Стандарда» втроем пытаются удержать Парейко. //Reuters

Буйная Польша

— Что за история у вас получилась с «Селтиком» и «Вулверхемптоном»?

— «Селтик» — это целая сага. Это был 2010 год, контракт с «Томью» заканчивался. Я подошел к пониманию, что выше не прыгнуть. Если до этого не уехал в России в более сильный клуб, надо что-то менять. На одну из игр сборной Эстонии приехал тренер вратарей «Селтика». Сказал, что они просмотрели полсотни вратарей, и я был фаворитом. После таких слов любой нормальный футболист решил бы перейти в клуб, который постоянно играл в Лиге чемпионов. Хотя мне уже 31-32 года было. К сожалению, что-то не получилось. Причем Томск тоже отпал, их можно понять. Там хотели рассчитывать на что-то, поэтому взяли двух других вратарей. А «Вулверхемптон» искал второго-третьего вратаря. То есть сам бог меня отводил, поэтому я отнесся к ситуации философски. Что ни делается – все к лучшему.

— И вы ушли в «Вислу», где однажды бурно отреагировали на удаление. Вас так легко разозлить?

— Было дерби с «Легией», мы завоевали чемпионский титул. Приехали в Варшаву, а «Легия» при больших деньгах заняла четвертое место. Тот момент мне показался предвзятым: мол, нам уже не нужна победа. Арбитр дал красную карточку и пенальти, при этом я был спокоен, пока не прошел мимо четвертого судьи. Произошла перепалка, человек мне ответил в грубой форме и получил всю эту тираду в ответ. Причем в видео нарезаны кусочки, где есть я. Такое в футболе случалось не только со мной. Люди, которые обслуживают матч, должны тушить конфликты, а не подогревать.

— В Польше очень буйные фанаты. Случались конфликты?

— Еще как случались. Дерби Кракова, мы проиграли «Краковии» в гостях. А для фанатов не существовало других матчей. Наш стадион через сто метров. Нам сказали, чтобы мы ждали, типа болельщики хотят поговорить. Выходим, и я не поверил глазам: стоит толпа 150-200 человек, все выше меня ростом. Настоящие ультрас, лиц которых никогда не видно, но они действительно переживают за клуб, болеют и говорят, что они делают историю клуба, а не игроки. Тут же польский спецназ. Разговор был нелицеприятным, нас предупредили, что какое-то время лучше в городе не появляться, особенно вечером. Угрозы от фанатов за то, что игроки не до конца выкладываются, отбывают номер, в Польше серьезны. Фанатов видно, и лишний раз конфликтовать с ними — мало не покажется. На том же чемпионате Европы случилась пара эксцессов. И в этом году, вроде бы было нападение фанатов на футболистов.

— Хотели бы, чтобы ваш сын стал вратарем?

— Это будет тяжелый хлеб. Если он выберет его, я помогу, но настаивать не буду.

Нижний Новгород

Поделиться:

Вячеслав Опахин

Корреспондент еженедельника «Футбол» 2010-2015 гг.

Футбол утром в вашей почте

Утренняя рассылка ftbl.ru - всё, что важно знать с утра

 

Загрузка...

Добавить комментарий

Войти с помощью: