Андрей Аршавин: «Мой жест? Когда я забивал, моим критикам приходилось молчать»

Возможно, именно он лучший футболист в новой истории России. Обладатель Кубка УЕФА, бронзовый призер Евро-2008, экс-игрок лондонского «Арсенала» и автор покера на «Энфилде». В конце 2018-го Андрей Аршавин объявил о завершении карьеры, и пусть к этому все шло, все равно это было неожиданностью. В интервью видеоблогу «Foot’больные люди» постоянного автора еженедельника «Футбол. Хоккей» Ильи Казакова Аршавин еще раз объяснил свое решение.

Аршавин

Голы головой и песня «Привет, Андрей!»

 — Как ты принял решение об окончании карьеры? Когда ты понял, что все, наигрался?

— Это было давно. Уже после того как приехал из Англии, приходили определенные мысли. Когда истек контракт с «Зенитом», может быть, уже стоило закончить. Я понимал, что рано или поздно этот момент наступит, но многие говорили: «Нет, ты, пока можешь играть, ты должен играть». Я отвечал: «Ну чего тянуть кота за одно место? Ведь все равно придется принимать такое решение».

— И как оно было принято?

— Обычно. Просто не продлил контракт с «Кайратом». Но была еще одна история. Летом я случайно встретился с президентом «Кайрата» Кайратом Боранбаевым и высказал ему свои мысли о том, как я вижу, куда должен двигаться клуб. И в числе тех, кого бы я заменил, назвал свою фамилию. Видимо, он прислушался. А может, у него заранее было такое решение.

Андрей Аршавин закончил карьеру. Вроде бы… — Андрей Вдовин об окончании эпохи

— Как проходило прощание?

— Я устроил вечеринку для всей команды. Все пели песню «Привет, Андрей!» на сцене. Но и грустно было – все-таки в «Кайрате» я провел три хороших года, мне там все нравилось: и жить, и играть.

 — Ты считал, как ты забил больше всего голов – правой или левой?

— Думаю, правой. Головой раза четыре забил. Но первый гол из них – великий! Я тогда Есипова (170 см. – Ред.) перепрыгнул. Смеялись тогда долго.

 — Твой лучший гол и лучший матч?

— Я помню свой первый гол. Помню, как перекидывал через вратаря с «Ростовом», «Шинником» и это чуть ли не подряд было. Помню, как обыграл троих с «Амкаром»… Лучшая игра? Может, она не лучшая, но просто это финал Кубка УЕФА. А еще матч с Голландией и матч с Англией – вот эти три игры назову. Та атмосфера, которая царила на поле в этот момент, – футбол, зрители, счет… Вот что делает те матчи особенными для меня. Когда гимн пели перед Англией, а «Лужники» флаг развернули – это были вообще, наверное, самые непередаваемые ощущения. Через пару лет все это пытались повторить с Германией, это было уже не то.

Атмосфера на «Зенит Арене»

— Ты сломал два моих стереотипа. Первое: ты абсолютно стройный, у тебя, наверное, лучший игровой вес. Второе: ты выглядишь очень расслабленным и счастливым человеком.

На самом деле спустя месяц после завершения карьеры я похудел. Но это временно. Как все говорят, спортсмен все равно потом набирает вес. Почему у меня наоборот? Говорят, от нервов обычно худеют. Но я точно не нервничаю. Может быть, связано с тем, что у меня много переездов, часто бываю в Москве в последнее время.

— Я видел своими глазами дважды, как Питер замирал, останавливалось движение и люди мгновенно собирались в толпу. Первый — когда по улице шел Михаил Боярский, второй — когда по улице шел Андрей Аршавин.

— Сейчас вокруг меня ажиотажа нет. Честно, за последнее время я мало бывал на улице. В основном дома или сразу в каких-то местах. Люди узнают, подходят, но спокойней относятся, нежели когда я играл.

— У тебя необычно проходило знакомство с новым стадионом «Зенита».

В первый раз, когда нас пригласили на празднование 10-летия чемпионства, у меня появилось чувство, что трибуны и поле существовали отдельно друг от друга. А когда я на поле уже играл за «Кайрат» против «Зенита» — наоборот, показалось что все круто, что целостно и звук трибун совпадает с тем, что происходит на поле. Но придя на игру с «Рубином», мне опять показалось, что стадион неоднороден: с одной стороны кричат, с других трех — все камерно. Мне кажется, футболисты на поле не ощущают такого заряда, который был когда-то на «Петровском». Но это мои первые ощущения, ведь я все время был на стадионе, когда крышу закрывали над ареной. Может, все от этого?

— Каким вещам тебя научила Англия?

— Более простому отношению к вещам, дисциплине, уважению к людям. Кстати, научила и гордости за свою страну, уважению к ней. Почему-то мы хотим больше гнобить себя, чем говорить о себе что-то хорошее или гордиться собой.

— А английский юмор? Знаешь, что отвечали болельщики «Арсенала» на вопрос: «Чем вам больше всего запомнился Арсен Венгер?»

Пуховиком? Это стеб, я думаю. С другой стороны, они же не видят каждодневную работу Венгера на базе и не общаются с ним. Болельщики видят его один-два раза в неделю в этом пуховике.

«Пришел Андреев и сделал предложение от «Спартака»: за Быстрова – 3 млн, за Аршавина – 8». Илья Черкасов – о том, как «Зенит» жил до эпохи «Газпрома»

— Венгер любил тебя как игрока?

— Ну как любил… Уважал – точно. Ни у одного тренера я не был любимчиком. Мне даже проще быть в оппозиции к тренеру. Но то, что Венгер меня уважал, — это бесспорно. До последнего дня, пока я был в «Арсенале». А если сравнивать российских тренеров и иностранцев, мне кажется,  иностранцы проще относятся ко многим вещам. К жизни, к быту. У нас российские тренеры зацикливаются на мелочах, которые, на мой взгляд, не так влияют на футбол.

— Почему, когда тебя спрашивают о будущем, ты так решительно отметаешь для себя профессию тренера?

— Да я не отметаю, просто она очень сложная. Трудно донести то, что, мне кажется, должно получаться само собой. А этому нужно, оказывается, человека учить, в него вкладывать. Для меня это немножко возвращение назад. У меня так голова не срабатывает. И вообще я несдержанный.

Жест и номер квартиры

— Твой знаменитый жест отмечания голов – палец к губам – как он родился?

— Легко. Просто если посмотреть на начало моей карьеры, то легко заметить, как много было негативного. Никто не мог определить, хороший я игрок или нет. Сейчас меня представляют как умного футболиста, который видит и читает игру, может организовать атаку. А тогда можно было найти много негативных отзывов. Причем их оставляли люди, которые даже работали в «Зените» и писали это в газету «Наш «Зенит». А когда я забивал, им приходилось молчать. 

— Еще одна легенда. Правда ли, что когда ты выбираешь квартиру для аренды или покупки, ты всегда хочешь, чтобы у нее был десятый номер?

— Нет. Просто одну квартиру покупали – она была под 11-м номером. Пришлось поменять нумерацию в обратную сторону, чтобы она стала десятой, и мы успели в документы занести. Еще где-то квартира 510-й была, но это случайность.

— Ты попадал в разные истории, комические и некомические. Это было свойство характера или свойство возраста?

— Я думаю, все это — молодость. С кем-то из ребят мы беседовали недавно, что хоть наше поколение и считалось таким буйным, все равно мы оставались профессионалами. Анюков играет, я доиграл до 37 лет, Денисов играет, Быстров закончил в 34. Власов и Астафьев до сих пор играют, пусть и не на самом высоком уровне. Те же братья Березуцкие, Серега Игнашевич… Мы на самом деле профессионалы, этому научила нас жизнь. Когда мы начинали в «Зените», тренеры не следили за нами. У них был спрос только за то, что на футбольном поле происходит. Поэтому нам пришлось еще в «Зените» до Петржелы, в юном возрасте, самим стать профессионалами, самим за собой следить и самим себя готовить к играм. Мы выучились, что нам и помогло доиграть до взрослого возраста.

— Вы общаетесь сейчас с теми, с кем играли?

— Мы с Быстровым много общаемся, с Гариком тоже переписываемся. С Анюковым, честно, давно не общался, хотя виделись недавно и на поле играли вместе. Все бывает в зависимости от ситуации в жизни. Два-три года назад Игорь (Денисов) нас всех пригласил на яхту, мы все там были.

Спаллетти, Капелло, Семак

— Можешь сказать, почему именно с итальянскими тренерами у российских футболистов всегда возникают какие-то сложности? История потерянных взаимоотношений Карреры и русского костяка в «Спартаке», история конфликта Спаллетти и российского костяка «Зенита»… Твоя история с Фабио Капелло.

 — С Капелло?

 — Я помню первую пресс-конференцию Фабио Капелло в качестве главного тренера сборной России. Ты на ней сказал что-то типа «Фабио решит». Все так удивились, потому что ты по привычке по имени назвал, как ранее Гуса и Дика. А Капелло это дико не понравилось. Помню этот взгляд на тебя: мол, как игрок может меня по имени называть?

— Мне трудно сказать, потому что с Фабио я поработал только неделю и провел одну встречу в Лондоне перед этим сбором. Потом только один раз поздоровались. Что же касается Спаллетти, то ребята были очень им довольны, особенно первый год. Когда мы разговаривали по телефону, все летали в облаках — супертренер! Если и сейчас спросить у игроков, все считают его сильным тренером. Мое мнение такое же: Спаллетти – тот, кто должен тренировать самые лучшие команды. А то, что у них произошло… Я ведь при начале конфликта не был в «Зените», пришел тогда, когда все развалилось настолько, что это было трудно собрать. Кому-то нужно было уходить… По поводу Карреры: мне он тоже симпатичен. Судя по тому как «Спартак» играл при нем, как он руководил командой во время матчей, какие решения принимал, какой состав ставил, итальянец был на своем месте. Он не боялся и молодых футболистов ставить или оставлять на скамейке Адриано или Зе Луиша. А то, что у них случилось, – это их, так скажем, «семейная» история. Смысла нет все заново раскапывать.

Андрей Аршавин: «Я хочу оставаться Андреем Аршавиным независимо от того, нравится это публике или нет»

— Когда ты выступал в Англии, в «Арсенале», была ли практика, что действующие игроки после матчей или в какие-то другие дни общаются с легендами клуба?

— До игры или после – нет. Мы всех легенд видели на базе, они могли спокойно прийти, потому что, мне кажется, у них были хорошие отношения с Венгером. У того же Переса, Мартина Киоуна. С Анри я еще успел поиграть. Бекхэм приходил к нам тренироваться, когда перебирался из Америки во Францию. Думаю, все зависит от того, кто главный на данный момент в команде, кто ее тренирует. Если у него антагонизма к футболистам прошлого нет, то проблем с этим не должно быть.

— У Семака точно не возникло антагонизма. Сейчас разные мнения относительно работы Сергея Богдановича в Санкт-Петербурге…

Мне кажется, назначить его главным тренером было правильным решением. Я бы его поставил еще раньше, года два назад, когда Луческу пришел. У Семака есть все данные для тренера: знания футбольные, умение микроклимат создать. Ему нужен только ресурс. Если руководство сделает для него эту опцию, то он сможет довести «Зенит» до чемпионства. Но Семаку трудно, потому что за «Зенитом» следят. Каждый его шаг, каждое решение находятся под лупой. А тем более он — первый русский во главе команды за последние лет двадцать.

— Тебе после стольких лет игры и жизни в Лондоне было удивительно смотреть, как в России и в Питере говорят о футболе? У тебя было ощущение, что Россия  нефутбольная страна?

Я не хочу мерить такими категориями, но в Англии есть культура боления. Там есть культура передачи своей любви к клубу детям. У меня есть друг, его команда играет в четвертом дивизионе. Ему 65 лет, но болеет он только за свою команду. Понятно, следит за Премьер-лигой, но реально болеет только за свою команду, и если она играет в этот день и в это время у него в городе, он пойдет смотреть. У нас такого нет. Или произошел перелом, когда Советский Союз развалился. Армия болельщиков осталась у «Спартака», а у «Динамо» она пропала, у ЦСКА только формируется.

С другой стороны, пример «Ростова» берем. В городе всегда любили футбол, была история команды СКА. Сейчас вот «Ростов», стадион хороший им построили, ходит по 30 тысяч. Все равно мы все берем из истоков: где-то нужно время. В Краснодаре именно сейчас появились болельщики одноименной команды. Хотя даже в мое время, три с половиной года назад, большинство болело за «Кубань».

 

Имена детей и жены

— Плакал ли ты когда-нибудь на футбольном поле в последние годы?

Может быть, слезы были в «Кайрате». Когда кубок выиграли в прошлом году.

 — Потому что это первый кубок в карьере?

— Да, я еще дочке обещал, что привезу медаль, и это случилось.

 — У нее очень неожиданное имя — Есеня? В честь Есенина?

— Мы смотрели фильм «Метод» с женой. Он нам очень понравился, и Паулина Андреева особенно. В фильме ее зовут Есеня.

— А имена старших выбирались не по этому принципу. С кино никак не связано?

— Хотели все имена на букву «А». Яна была Алиной, но потом Юля переименовала в Яну.

— Скажи: то, что Юля так успешно реализовала себя после расставания, – это удивляет или нет? Она светская львица, и пишет, и на телевидении работает.

— Я не задумывался об этом. Но то, что она сумела добиться успеха, – только флаг ей в руки. Она доказала то, что она сильный человек. Из трудной ситуации она вышла достойно.

 — Просто всегда казалось, что в вашей паре ты всегда лидер.

Если честно, с моими женщинами у нас разный взгляд. Я считаю, что живу для них, а потом в концовке оказывается, что они жили для меня. Я лидер по жизни, но в семье — я бы так не сказал. Мало бываю дома, и уже тогда женщина рулит, как кажется. Хотя им кажется все наоборот.

Текст: Илья Казаков
Фото: Global Look Press, Сергей Дроняев

Поделиться:

Илья Казаков

Комментатор ВГТРК, пресс-атташе сборной России с 2005 по 2015 гг, автор книги «Настоящая сборная, или феномен Хиддинка»

Футбол утром в вашей почте

Утренняя рассылка ftbl.ru - всё, что важно знать с утра

 

Загрузка...

Добавить комментарий

Войти с помощью: